04:00 

Неотвратимое вчера - 4

. . .Снейп потом даже не смог понять, сколько времени он кружил по комнате, отступая от то застывавшего, то бросающегося вперёд оборотня. Неожиданно он услышал голос от лаза:
- Сев, ты цел? Сейчас, я не могу дверь открыть.
Снейп в очередной раз произнёс формулу, затормозив Люпина (теперь волк всё же оставался неподвижным чуть дольше) и скороговоркой прокричал:
- Блэк её заколдовал!
Джеймс за дверью выругался. У Снейпа уже не было сил удивляться его неожиданной роли. Он снова кинул в волка заклинание.
- Мне не отколдовать её! Отойди, чтобы в тебя не попало!
Поттер просто взорвал дверь – осколки влетели в комнату и отвлекли снова ожившего Рема. Снейп опять заколдовал волка, кинулся к отверстию, влетел в него вытянутыми руками вперёд и свалился на пол у ног Джеймса. Поттер тем временем отогнал Люпина вспышкой цветного огня. Он, конечно, эффектно освободил Снейпа, но теперь фокус был в том, как им запереть оборотня. Поттер снова выпустил залп огня, но это не было решением проблемы. Оба врага переглянулись. Люпин приложив уши, оскалился и снова устремился к лазу. Джеймса осенило первого – у Снейпа уже голова шла кругом после длительной дуэли с вервольфом. Снова отогнав волка вспышками, Поттер направил палочку внутрь комнаты и заорал:
- Акцио, стул!
Идея была отличная, так как сиденье стула по размеру было схоже с отверстием, хотя и меньше его . Стул, сиденьем и спинкой вперёд, врезался в лаз, Поттер схватил его, зафиксировав в этом положении. Хотя с одной стороны оставалась довольно широкая щель, стул вполне мог выполнить роль временной двери. Он Снейп и Джеймс, не говоря ни слова, сосредоточенно приколдовывали его, каждый со своей стороны, а внутри оборотень так же сосредоточенно что - то грыз – похоже, ножку стула. Потом мальчишки неслись по тоннелю, а сзади доносились глухие удары. Волк действовал совсем не по - волчьи, явно пытаясь вышибить стул головой. Оба сильно надеялись, что они приколдовали мебель крепко.
. . . «Когда мы вместе приколдовывали этот стул, действовали мы на удивление слажено. Это меня поразило. Такая странная иллюзия, что мы – друзья. Было темно, горел только фонарик в его волшебно палочке. Нас разделяла спинка этого стула, но всё равно мы работали плечо к плечу. Я слышал, как он рядом шепчет формулы. И я подумал: «Какие же мы идиоты, зачем мне или ему эта вражда?» Как будто здесь, под землёй, мы вдруг оказались сами по себе, вне нашей прочей жизни. Как будто не было нашего соперничества, не было Домов. Неужели в других обстоятельствах мы могли бы . . стать друзьями? И когда мы приколдовали стул, был такой момент. . Мы посмотрели друг друга, и я хотел поблагодарить его, сказать, что если маг спасает магу жизнь. . .Но тут я подумал, что он прежде всего спасал Сириуса и Люпина. Если бы я погиб, то всё равно начались бы разборки, кто запер дверь и откуда я узнал, как проникнуть под Иву, и всё выплыло бы обязательно. А Люпин пострадал бы в любом случае. В общем, я решил, что он спасал на самом деле не меня. Поэтому я промолчал. Мы бежали по тоннелю.. . Я уже и не был ему настолько благодарен, но это чувство общности ещё сохранялось. Я подумал, что мы, наверное, даже дойдём до замка, не напав друг на друга. Но снаружи нас ждал сюрприз. Я вслед за Джеймсом выполз из тоннеля, и первое, что я увидел, когда перед моими глазами перестала маячить его задница —это Директор. И за ним стоял Сириус. Их очень ярко освещала луна. По лицу Директора никогда ничего не определить. А вот Блэк. . .В лунном свете он казался неожиданно взрослым и ещё более смазливым, чем обычно. Сейчас он был ещё больше, чем когда - либо похож на Гриндевальта, на его чёрно - белые его фото. Из той запрещённой книжки, которую мне Люц давал посмотреть».
(Следующая сложность: откуда про это всё узнал Дамблдор? Если бы всё было так, как в рассказе Люпина, то это непонятно. Про то, что Снейп и Джеймс шлялись по тоннелю, вообще никто не должен был бы узнать. Снейп рассказал? Да с чего бы это? Его много лет травят, и администрации школы нет до этого дела. Джеймс и Сириус—признанные любимчики Директора и большинства профессоров. Вряд ли Снейп будет искать защиты у Дамблдора. К тому же сам Сев нарушил тоже кучу правил, и ему тоже не выгодно, чтобы руководство школы знало об этом приключении.
И ещё – почему Снейп в Третьей книге говорит, что Джеймс спас его для того, чтобы не вылететь из школы? Если подумать, то если бы Снейпа загрызли, никаких доказательств, что Поттер тут в чём -то замешан, не было бы. Джеймс мог бы бояться того, что узнаю о том, что они анимаги. Но Снейп -то про анимагов не знает в тот момент, когда про это говорит, так что тоже не сходится.
Короче, попытки представить это с точки зрения действующего лица, соблюдая все упомянутые в рассказе Люпина обстоятельства, никак не удавались.
Но рассказ Люпина о маленькой шутке Сириуса звучит прямо после прекрасных фразочек о том, что Мародёры со Снейпом слегка недолюбливали друг друга, и что Снейп не любил Джеймса из-за того, что тот был талантлив в квиддиче. Ремус вообще способен неслабо искажать факты, так что, скорее всего и рассказ об истории с Хижиной представляет собой столь же сглаженную и перевранную версию событий. И, видимо, в других случаях, когда грифффиндорцы и Директор упоминают об этом инциденте при Гарри, они, как обычно, стараются сказать поменьше и подтасовывают факты чтобы не травмировать мальчика.)
. . . – Слава Мерлину, -- сказал Директор. – Живы.
Сириус за его плечом молчал. Снейп увидел, что Джеймс сжал кулаки.
- Господин директор, мы. . .
- Всё потом . Сейчас пройдёмте в мой кабинет, -- сказал Дамблдор очень сухо.
Все пошли к замку. Джеймс отворачивался от Сириуса, который пытался что-то шёпотом говорить. Снейп шагал от них на максимально возможном расстоянии, и обдумывал, чем это всё может закончиться.
В кабинете Дамблдор сперва долго расспрашивал Джеймса с Сириусом, давно ли они знают, что Люпин оборотень и что делала Блэк около Ивы.
- Я хотел послушать, как он воет, -- отвечал Сириус, глядя в глаза Директора честным взглядом.
- А вы раньше ходили в этот тоннель?
- Нет, что вы, что вы, сэр! – ответили оба хором.
- А вы -то почему полезли в этот тоннель?—спросил Дамблдор Снейпа.
- Мне было интересно проверить, прав я или нет, сэр, – сказал Снейп. – Я уже давно всё про Люпина понял. Я пришёл туда и увидел Блэка.
- Я сказал ему, как успокоить Иву, -- быстро вставил Сириус. – Я хотел подшутить над ним, сэр.
- Блэк хотел меня убить, сэр, -- сказал Снейп, зло поглядев на Сириуса.
- Я думаю, вы преувеличиваете. . .
-Он хотел. Это правда, сэр.
Тут подал голос один из портретов – черноволосый и с острой бородкой. Все остальные портреты молчали, но этот явно был наглый.
- Это как раз очень в традициях рода Блэков,-- сказал он. – Голос крови так просто не заткнёшь. Наконец - то хоть одно разумное действие. . .
- Помолчите, пожалуйста, -- сказал Директор очень вежливо, но сильно недовольный. Портрет ухмыльнулся и прислонился к раме. Он больше не сказал ничего, зато внимательно слушал.
(Из рассказа Люпина мы узнаём, что Снейп поклялся Директору не рассказывать никому про оборотничество и про эту историю. Вопрос -- как именно Снейп поклялся Дамблдору? Поклялся так, что даже потом, после всего, так и не заложил Рема. И почему Дамблдор не стёр этот эпизод из памяти Сева? Они там так лихо этим приёмом пользуются, а для Дамблдора очень важно, чтобы никакая инфа про оборотня в школе не просочилась, он рискует своей директорской должностью. И всё же – не стёр.)
А потом, довольно скоро, Дамблдор попросил Блэка и Поттера подождать в коридоре, а Снейпу велел остаться. Снейп уже еле стоял на ногах, после всех приключений этого вечера «Отлично, -- подумал он. – Меня чуть не убили, но теперь именно меня ждёт дополнительная разборка.» Он понимал, что Директор хочет убедить его не выдавать Люпина.
Но очень скоро выяснилось, что Снейп ошибся. Директор не собирался его убеждать. Когда гриффиндорцы вышли, Директор некоторое время смотрел на мальчика, а потом сказал, с искренним сожалением:
- Простите. . .
И направил на него свою волшебную палочку. Снейп сразу всё понял. Хотя это и было запрещено законом, но для Директора слишком многое зависело от того, сохранится ли в тайне обортничество Люпина, или нет. Даже не просто оборотничество — то, что Рем чуть не убил ученика.
- Нет! – сказал Снейп, зажмуриваясь и закрывая глаза и лоб руками.
. . « Это было глупо, конечно—маг такого класса смог бы, я думаю, подчистить мою память и без визуального контакта. Только мне бы было хуже — вышло бы не так точно. Но я не хотел пускать его в мою голову. Нечего никому постороннему там делать! Я ничего не хотел забывать, и я очень испугался за свою магию и за свои мозги. Мне никогда не нравился Дамблдор, но я благодарен ему за то, что он тогда не сделал то, что собирался».
.. . Директор молчал. Снейп убрал руки и открыл глаза. Дамблдор смотрел на него задумчиво.
- Вы очень талантливы. Мне и самому не хочется рисковать вашими способностями, хотя вряд ли вы окажитесь на нашей стороне.
- Я никому не скажу про Люпина, сэр. Я могу поклясться. Я уже давно всё понял про него, уже больше года, как понял, сэр. Но я же не рассказывал об этом. Если хотите—то хоть Непреложный Обет. . .
- Нет, что вы, я не никогда не буду связывать таким серьёзным обетом школьника. Я возьму с вас магически поддержанное обещание. Это не смертельно, но. . .Знаете, я не буду говорит вам, что с вами случится , если вы его нарушите. Однако, уверяю вас, это крайне неприятно.
- А всё же. .
- Нет- нет, я вам не скажу. Сейчас. . Повторяйте за мной. .
Дамблдор сформулировал текст обещания—очень продуманно, чётко и корректно. Снейп не должен был никаким образом (устной речью, письменно, посредством мысленного общения или рисования картинок) разглашать тайну Люпина и рассказывать о событиях этой ночи.
- С непосредственными участниками вы, конечно, можете про это говорить, как и со мной, если возникнет необходимость,-- объяснил Директор.
Снейп повторил за Дамблдором окончательный текст, и потом Директор ещё что-то бормотал вполголоса, водя волшебной палочкой в воздухе по сложной траектории .
– Это будет клятва сроком на пять лет, - сказал он, когда обещание было магически запечатано. -- После этого, -- то есть с осени 80-го года – можете рассказывать об этом, сколько хотите, вы от обещания свободны. Мне главное—чтобы Ремус смог спокойно закончить школу и хоть пару лет прожить без большой огласки.
Директор сам спустился вместе с ним по движущейся лестнице. Оба гриффиндорца, стояли, опустив головы, перед очень гневной МакГонагалл, которая проводила воспитательную беседу. .Дамблдор выпустил Снейпа и сказал им:
- Минерва, молодые люди, заходите. Теперь особый разговор с вами.
Когда они проходили мимо Снейпа, он заметил, что Сириус ужасно расстроен. Было впечатление, что он еле сдерживает слёзы. А Поттер был просто очень зол. Причина конфликта между ними была понятна — Джеймсу не понравилось, что Блэк привёл Директора к Иве.
«Утром я обнаружил, что Лили на меня злится. Она не захотела разговаривать, после завтрака сразу убежала на уроки. Целый день на меня все косились и чуть ли не показывали пальцами. Я заподозрил, что эти придурки наболтали про меня какой-то чуши – и правильно заподозрил. Но слизерицы меня игнорировали, а все прочие не общались, потому что я слизеринец - так что я не смог оценить качество их фантазии. Я оценил его вечером. После уроков мне удалось всё же выловить Лили во дворе. Я спросил её, в чём дело, и сперва она, к моему удивлению, начала нести что-то про моих отвратительных друзей и про Чёрную Магию. Я - то думал, что она поинтересуется, что со мной случилось вчера, раз уже про это, похоже, все говорят. Но почему - то оказалось, что её больше волнует этот дебил Мальсибер».
(Да, странный у них разговорчик вышел. Лучший Друг Лили накануне ночью чуть не погиб—и она про это знает. Нормальная реакция в такой ситуации – это душевно расспросить, что же там случилось и всё ли с ним сейчас в порядке. Вместо этого девочка на Сева наезжает, причём, судя по всему, начало разговора тоже было в этом же духе. Есть в этом что-то загадочное. Причём Снейп пытается ей напомнить, что они вроде как лучшие друзья—но её поведение не тянет и на просто приятельское. Думаю, что если бы она всегда была такой неприятной особой, то даже у Сева никакой любви и верности не хватило бы надолго. Может быть, она так ведёт себя от большой обиды или со злости? Например, можно подумать, что она ревнует его к Поттеру или Поттера к нему – в общем, недовольна, что они, неизвестно зачем, оказались вместе в тоннеле. При этом она даже не пытается ничего выяснить. А Сев по каким - то причинам начинает разговор про Люпина так, словно у него есть только догадки на его счёт. Он не может прямо сказать, что он видел в тоннеле огромного волка, и что в этот тоннель перед этим отвели Рема. Он вообще не рискует ничего напрямую говорить о событиях той ночи — видимо, из-за обещания, которое его вынудил дать Директор (и это подтверждает версию, что обещание это жёсткое). А Мальсибер с Эйвери. . Почему -то для Эванс то, что они собирались сделать с важнее, чем то, что её Лучший Друг попал в очередную переделку. И такое впечатление, что в её восприятии эти две истории как -то связаны.
Кстати, что-то Мальсибера и Эйвери не видно было позже, когда над Севом издевались. Это что – друзья? Во всяком случае, к концу учебного года они уже друзьями Снейпу не были. Хорошая теория, что он с ними поссорился после этого разговора, чтобы задобрить Лили. Но она не объясняет того, что за него не вступился вообще никто из одномников. И ещё в этом разговоре есть прекрасный пассаж про Чёрную Магию. Это меня всегда умиляло. То есть при помощи обычной магии гадости делать можно, и это вроде как и не гадости. А ещё меня всегда интересовало, как же интерпретировал эти события Джеймс, не упоминая оборотничество Люпина. )
. . .- Ну а то, чем занимаются Поттер и его дружки? – спросил Снейп, стараясь перевести разговор с совершенно не интересного ему Мальсибера на гораздо более важную для него тему.
- Причём тут Поттер?
Снейп, преодолевая некоторый страх, медленно начал говорить:
- Они.. где-то… шляются по ночам…
Он прислушивался к себе. Вроде ничего пока не происходило.
- И с Люпином что-то странное творится..
В руках и ногах неприятно закололо. Но Снейп не мог понять, это и вправду начинало действовать магически поддержанное обещание, или это его воображение.
- Куда это он постоянно уходит?—продолжил он.
- Он болен. Говорят, он болен.
Покалывание стало сильнее, но Снейп не желал останавливаться.
- Каждый месяц в полнолуние?
Ой! Резкая боль прошла через левую руку и правую ногу и ударила куда - то в район лба. Снейп понял, что эксперимент пора заканчивать.
- Я знаю твою теорию. Но в любом случае—почему ты так на них зациклилися?—спросила Эванс с непонятным пренебрежением. – Какое тебе дело до того, что они делают по ночам?
Снейп теперь уже убедился, что про оборотничество говорить не стоит. Он перетерпел бы боль ради того, чтобы объяснить Эванс, как было дело. Но он сомневался, что дело ограничится болью. Снейп почему-то верил, что Дамблдор не врал ему, говоря о тяжёлых последствиях.
- Я только хочу доказать тебе, что они не такие прекрасные, как все, похоже, думают…
Тут Лили покраснела, и, видимо с досады, сказала:
- Зато они не пользуются Чёрной Магией.
«Это из-за этого идиота Мальсибера с его Империусом! Но причём тут я??»
После этого Лили, без паузы, протараторила, что вот, он неблагодарный, потому что сегодня ночью Поттер спас его из-под Ивы. Снейп, конечно, пришёл от такой версии в состояние лёгкого бешенства, но объяснить ей уже ничего не мог. Он сказал только, что Поттер дурачит её и пытается охмурить, но Лили от таких слов разозлилась ещё больше. Они снова почти поссорились, но всё же им удалось вовремя остановиться.
«Во всяком случае, если она считает его болваном, это уже показывает, что он не успел задурить ей мозги совсем. Но что же делать мне??» -- думал Снейп, молча идя вслед за быстро шагающей Эванс. Он так и не смог выяснить, что про него рассказали враги, а прямо спрашивать опасался. Однако, пока он шёл, у него возникли некоторые догадки.
- Лили, прости —а причём тут Мальсибер? – спросил осторожно.
Эванс снова остановилась и повернулась к нему. Она глубоко вздохнула и сказала, очень серьёзно и похоронным тоном:
- Сев, мне Джеймс с Сири вчера сказали, что ты. . Что ты полез под Иву, потому что то, что произошло с Макдональд было только репетицией. Джеймс сказал, что он, ну, со своей мантией - невидимкой, подслушал, как вы трое, договариваетесь похитить ещё какую - нибудь девочку, тоже с помощью Империуса. И что ты хотел проникнуть в тоннель под Ивой, потому что искал место, где её спрятать.
«Ой! Я их недооценивал!» -- подумал потрясённый Снейп.
- Что - о? И ты поверила???—спросил он обиженно.
- Нет, конечно!-- воскликнула Эванс, глядя на него, тем не менее, совсем не лаково. – Я не поверила! Но ты же . . . – она не докончила фразу.
- Ты хочешь сказать—что я слизеринец, и поэтому ты готова была поверить?—спросил Снейп, стараясь говорить спокойно.
-Нет! Не перебивай меня! Я хотела сказать, что ты ничего не сказал мне про то, что идёшь туда. Ты всегда говоришь мне, когда находишь что-то интересное. Если ты не сказал —значит, тебе было что скрывать, и значит, это было что-то нехорошее.
Да, проницательность не подвела Лили. Если бы Снейп мог, он придумал бы, что соврать. «Надо было пообещать Директору не говорить правды про всё это!» - подумал он. Но было уже поздно, он уже обещал не рассказывать про ту ночь вообще. Тогда он был просто очень рад, что у него не стёрли память, да и ситуация была не та, чтобы диктовать условия.
- Я боюсь, что ты когда - нибудь станешь таким же, как они!—воскликнула Лили со слезами в голосе, так и не дождавшись от него ответа.
«А я боюсь, что ты станешь, как они», -- подумал Снейп.
- А ещё .. .а ещё. . Как ты мог так попасться? Думаешь, мне было приятно слышать, как Джеймс хвастается, что он спас тебя? Почему ты. . .почему ты позволил им спасать себя? Почему мне должно быть стыдно за тебя? Зачем ты вообще туда полез? И почему ты ничего не сказал МНЕ?
Снейп молчал некоторое время. А потом спросил:
- А зачем надо было меня спасать?
- Ты как - будто сам не знаешь! Джеймс сказал, что тоннель начал сжиматься, и ты застрял.
- Ну ничего себе!—только и сказал Снейп.
- Ну объясни мне, что же там произошло?
Снейп снова помолчал, а потом вздохнул и сказал:
- Не могу.
Эванс возмущённо хмыкнула, резко повернулась к нему спиной и пошла прочь.
- Лили, ну если ты не хочешь—я не буду с ними общаться, -- сказал ей вдогонку Снейп, для которого общение со слизеринцами и так ограничивалось словом «Привет!» сквозь зубы. Но задобрить её не удалось, и Снейп остался один в начинающихся сумерках.
. . .«Такой дури я про себя ещё не слышал! Что я якобы обирался разделить какую-то девицу на троих с Эйвери и Мальсибером, а потом застрял в тоннеле! Как будто мне нужен был кто-то кроме Эванс! И как - будто я стал бы заниматься чем- то таким в большой компании! И уж совсем глупость -- если бы я там застрял, то Поттера с его плечами просто сплющило бы! Он, конечно, ловец, но плечи у него не ловцовские. И Эванс—она ведь поверила, хоть на десять, хоть на пять процентов, но она готова была поверить . Плохо было то, что я ничего объяснить ей не мог. Потом я сидел в нашей гостиной и вроде бы писал реферат, но, вместо того, чтобы его писать, думал о том, как же мне реабилитироваться перед ней. И у меня возник план—тоже немного безумный, но зато не опасный. А потом ко мне сунулся Мальсибер—очень не вовремя.. . »
. . .На самом деле сперва Снейп горестно думал, почему он за одни сутки оказался в трёх, как минимум, очень дерьмовых ситуациях подряд. Правда из первых двух он выбрался без особых потерь—его не убил и не сделал оборотнем Люпин, и Дамблдор не стёр ему память. Но ссору с Лили он считал не менее тяжёлым обстоятельством. «Это мне, наверное, в наказание, что я хотел повести себя с Эванс так нечестно. И ещё этот шарахнутый маньяк её разозлил!», -- думал он в сотый раз. Тут перед ним нарисовался Мальсибер, с встревоженным выражением на округлом лице:
- Сев, что там у вас с Поттером опять произошло? Болтают, что он тебя спасал, но я не верю. Как ты там с ним в тоннеле оказался? Что у вас произошло??
Снейп поднял голову от свитка и молчал, глядя на однокурсника очень хмуро. «Так, тоже интересная версия, -- думал он. – И тоже никак объяснить это я не могу. Хм, хотя, если бы мне стёрли память, я бы ещё и не знал, что там происходило на самом деле , и мучился бы от неизвестности».
- Знаешь, наплевать на всё, наш ты или не наш . .Если они к тебе ещё будут лезть, то я в стороне не останусь.
- Да пошёл ты, – ответил Снейп. –(. . . )
Слов через десять – пятнадцать Мальсибер всё же обиделся и отошёл в дальний конец гостиной. Снейп принялся ожесточённо зачёркивать что-то в своём реферате.
На следующий день Лили по -прежнему злилась на него. Снейп был уже в полном расстройстве—они никогда ещё не ссорились так надолго, но в это раз она просто уходила к подругам в ответ на все попытки заговорить с ней. Поттер с Сириусом и Хвостом злорадствовали и ржали, глядя в его сторону, Рем был смущён и встревожен. Он только сегодня вышел на занятия, и всё равно то и дело начинал зевать.
Вечером Снейп отправился на отработки, где должен был мыть ванную для старост вместе с Люпином. Поттер и Блэк трудились на другом конце замка. Филч , с радостным видом, выдал юным магам совершенно маггловские половые тряпки и ведро с мыльной водой. И дождался, пока Люпин и Снейп оба присели на корточки и начали отмывать пол -- наверное, был не в силах пропустить такое зрелище. После чего ушёл, оставив их в этой роскошной ванной.
- Они тебе всё сказали? - спросил Снейп, поднимая голову.
Люпин грустно кивнул и сел на не мокрый ещё участок пола:
- Прости, что я тебя вчера чуть не. .. Я не соображаю в это время.
- Да это я понимаю. Конечно, что тебе остаётся с такой фамилией.
- Примерно то же, что и тебе с твоей, -- огрызнулся Люпин.
Снейп промолчал. Для него связь фамилий с характерами, судьбами и профессиями всегда была большой загадкой. Он подозревал, что дело всё же было в генетических особенностях, передающихся по наследству. Во всяком случае, у Люпина точно было именно так.
- А ты знаешь, что Блэк запер меня в Хижине? – спросил он, отложив тряпку.
- Я… Я думаю, что ты ошибаешься, -- пробормотал Люпин. –Наверное, это был сквозняк.
Снейп хмыкнул, но не стал спорить. У него была другая цель этого разговора с Ремусом.
- Северус, пойми – это была шутка. Очень глупая.
- Да нет, скорее умная. Заставить одного однокурсника убить другого – это остроумно. Причём если учесть, что ты – в невменяемом состоянии, но по закону ответственность за свои поступки несёшь. Если бы получилось, не было бы никаких улик против Блэка. Ты - то чем насолил ему? Учти, он хотел устранить и тебя тоже.
Люпин побледнел и замотал головой. Он явно испугался. И даже слегка проснулся.
- Да нет, может и не насолил. Просто он тебя считает низшим существом, вроде домовых эльфов, -- успокоил Люпина Снейп, усевшись на край мраморной ванны. – Он просто о тебе не подумал — и всё.
Люпин теперь покраснел.
- Ремус, неужели ты сможешь с ними дружить после этого? Сириус чуть было не сделал из тебя убийцу! Или у тебя уже было такое?
- Нет. . . Я думаю. . . что нет. . .Я обычно почти не помню . . .
- Представляешь, ты бы очнулся утром над моим обглоданным трупом. Ну ладно, ты меня не особо любишь – но всё равно, согласись, неприятно было бы. А потом тебя отдали бы под суд. Ты ведь знаешь, конечно, что у нас жёсткие законы по отношению к оборотням, пойманным на месте преступления?
-Перестань, пожалуйста, Северус. . . -- Люпина, похоже, подташнивало.
- Ну, в Азкабан ты, наверное, не попал бы, потому что несовершеннолетний, -- жёстко продолжил Снейп. -- Но в резервацию без права восстановления в правах – точно. И единственное, где бы ты смог выбиться в люди – это у Сам - Знаешь - Кого. Он, говорят, берёт таких. На работу. Да ещё под суд, скорее всего, попал бы Директор -- за то, что принял тебя сюда, и ваша МакГонагалл, и – кто ещё знал? Ну да, Помфри -- она тебя вела туда. Это всё готов был устроить Блэк. И это – твои друзья ?!
- С ними. . . иногда так весело! – сказал Люпин, тихо просияв.
- Да просто со смеху умереть можно, честное слово! Особенно мне весело!
Рем опустил глаза:
- Я никогда не пойду против них. Даже если они не выдадут меня, я боюсь . . . оказаться на твоём месте. Они не терпят, когда им возражают. Ты – сильный. Я так не смогу.
- Люпин, -- сказал Снейп проникновенно. – Так как ты меня чуть не разорвал этой ночью, я думаю, что я имею право на. . небольшую компенсацию. Я думаю, что ты знаешь, что я дал магически подкреплённое обещание Директору никому не рассказывать о тебе и о той ночи.
Люпин кивнул.
- И это бы меня не огорчало, потому что я, как ты уже понял, и не собирался тебя выдавать. Но Джеймс с Сириусом, как ты, я думаю, тоже знаешь, наплели про меня всякой фигни Эванс, и она . . . почти им поверила.
Рем кивнул, снова нервно переменив позу, в которой сидел.
- Так вот Рем, если ты порядочный вервольф, ты должен подойти сегодня вечером тихонько к Лили—думаю, что эти ещё будут на отработках. В общем, ты должен подойти к ней, когда никого нее будет рядом и рассказать ей вкратце, что произошло.
- Сев, ну что ты. . .
- Я ей уже больше года говорил про тебя, но она не хотела верить. Она не выдаст тебя, и не будет к тебе хуже относиться. Она.. . добрая, ты же знаешь. Скажи ей, что я полез за тобой именно из-за этого, потому что она мне не верила. И скажи, что Сириус заманил меня в ловушку, и поэтому как раз Поттер и помогал мне вылезти оттуда. Рем, мы никогда не были друзьями, но . . если ты это сделаешь, может быть когда - нибудь и я тоже тебе в чём -то очень помогу. Хочешь, я буду за тебя делать уроки до конца года?
- Н-нет.. не надо. .
В коридоре раздались шаги. Маги схватили тряпки и занялись каждый своим участком пола. Вскоре Филч сам заглянул в ванную.
- Медленно работаете!—проскрипел он. – Пока всё не отмоете – не отпущу. Можете хоть до утра тут ползать.
Больше они не разговаривали на эту тему, и вообще почти не говорили. Сосредоточенно мыли пол каждый на своём участке.
. . .«И Рем сделал это. На следующее утро Эванс сама подошла ко мне и шёпотом сказала, что знает, как всё было на самом деле, и что больше она про это говорить со мной не будет, чтобы не подвергать меня опасности, но что верить Джеймсу с Сириусом тоже больше не будет никогда и не за что. Я был рад, просто ужасно рад, что удалось всё ей объяснить и обойти обещание Директору.
. . .- Сев, хочешь—пойдём после уроков погуляем где - нибудь? – спросила Эванс виноватым тоном.
- Да… Очень хочу, -- сказал Снейп, отводя взгляд. – Но. . . Прости, я не могу сегодня. Я очень хотел бы, но . .Мне надо в Комнату. У меня. . . появляется заклинание. Если я не поймаю его, оно исчезнет! А оно, я уже чувствую – оно прекрасное.
- Опять твоя Комната! Всё то, что ты пытался мне показать – это злые заклинания. Они. . агрессивные какие-то.
- Прости—а с чего мне придумывать добрые? И сейчас оно, наверное, будет злое. Потому что у меня есть на это причины. Но оно будет замечательное. Мне правда очень жаль. Но я не могу его проигнорировать. Если я не буду внимателен к своему таланту, то он меня бросит.
Тут раздался звонок на урок, и Снейп поспешил к нужной аудитории. Эванс смотрела ему в след, и выражение у неё было растерянное.
Вечером Снейп пришёл в Комнату, и увидел, что там появились мишени – плоские фигуры с нарисованными на них карикатурными лицами его врагов. Сириус, Джеймс, Педдигрю. Одна мишень была без лица.
. . . « Я знал, что ей было обидно. И мне самому было сложно отказаться от возможности гулять с ней ясным осенним вечером. Но у меня забрезжило новое заклинание. И мне чуть – чуть, но хотелось ей отомстить, за то, что она готова была поверить гадостям, которые услышала про меня. . . Да, я не зря пожертвовал прогулками. Это был Левикорпус. Я мучился с ним три вечера. Зато Либеракорпус – оно оказалось лёгким. Эта история – она очень меня вдохновила. Третьим после неё пришло самое живое и самое серьёзное заклинание. Его. . её звали Сектумсемпра. Мне всегда казалось, что оно женского рода. Я мечтал, как расправлюсь с Джеймсом, и оно пришло ко мне, уже совсем готовое, совершенное. И я знал, что оно делает. Я сразу попробовал его на своей руке. Пошла кровь. Оно было прекрасно. Это именно его я ждал. Потом я отрабатывал Сектумсемпру на манекенах, которые стали объёмными, набитыми опилками. Опилки сыпались наружу. Я представлял на месте манекенов живых людей, и мне становилось как- то неприятно. А чуть позже я придумал несколько заклинаний для заживления ран – они лучше действовали вместе, в разных комбинациях. То есть заклинания для заживления были уже, но я -то их не знал, мы такое ещё не проходили. А мне было надо, и в книжках искать было некогда, поэтому пришлось придумывать самому. То есть они придумались сами. Я нашёл их, скажем так, но не в книжке. В общем, я больше недели каждый вечер уходил в Комнату, и виделся с Эванс только на переменах. Мои враги перестали меня преследовать. Эванс узнала от Люпина, а потом сказала мне, что они получили серьёзное внушение от Директора. Я надеялся, что это тоже было магически подкреплённое обещание, но я ошибся. Думаю, он просто пригрозил им большими неприятностями. Сириус, конечно, теперь ненавидел меня ещё больше, потому что струсил передо мной. Но действовать он боялся. Снова, вроде бы, было всё хорошо. Я поймал все заклинания, и мы снова стали встречаться с Эванс после уроков. Но на самом деле кое- что изменилось – хотя я старался этого не замечать. Да, я показал Эванс, на своей руке, Сектумсепру и заклинания Заживления—но она сказала только, что это ужас какой-то и что ей не нравится смотреть на кровь».
В лесу всё ещё было очень, неестественно тихо.
«Потом наступила зима, и потом январь—меся наших дней рождений. Мы не никогда не дарили друг другу подарки. Так получилось. В первый мой день рождения после нашего знакомства, Лили принесла мне футболку, новую, красивую. Чёрную, с какой -то картинкой. Мы стояли на улице. Я никогда не мог пригласить её к себе в гости. Было очень холодно, ветер дул, и с неба сыпалось что-то такое—снег не снег, фигня какая -то. Она протянула мне подарок, а я разозлился. Я сказал ей, что мне ничего не надо, что я это не возьму и что я не нищий, чтобы брать у неё вещи -- ну и всё такое. Мы даже поссорились тогда, не надолго правда. Не надо было так себя вести, но мне показалось это унизительным. Я же знал, что когда, очень скоро, будет её день рождения, я подарить ей ничего не смогу. И я очень переживал тогда из-за той ужасной одежды, которой осчастливил меня отец. И ещё-- эту футболку купили мне её родители, а не она. Я точно понял это. Иногда я понимаю некоторые вещи, и точно знаю, что прав, но не могу объяснить, почему я это знаю. После этого Эванс не пыталась мне ничего дарить —боялась, думаю, что у меня снова проявятся такие неадекватные реакции. Да, а в тот первый год она позвала меня на свой день рождения к себе. Пришли. . да, пять штук маггловских девочек, и один мальчик. Все пялились на меня, как на монстра какого-то, и девчонки хихикали. И было очень скучно, потому что разговаривать можно было только про обычную жизнь. Я сидел и молчал – что я ещё мог там делать? Главное, скучно было и Эванс тоже – одно это меня радовало. А потом, в школе, в свои дни рождения она вечером отпрашивалась домой, к родителям. Её отпускали, потому что ей никто не мог отказать. Я ей никогда ничего не дарил. Я не мог подарить ей то, что мне хотелось бы, потому что на достойный подарок у меня не было денег. На недостойный, впрочем тоже. А дарить что-то наколдованное—кому это нужно? Она и сама могла наколдовать всё тоже самое. Но тогда, в январе 76 –ого, неожиданно оказалось, что подарок у меня есть. Я не знал, понравится ей, или нет, но, во всяком случае, мне не стыдно было подарить его. 30 января было пятницей, а на следующий день назначили поход в Хогсмид. Я туда ходил очень редко—какой смысл ходить туда без денег? Она иногда звала меня с собой, но я не хотел, чтобы она угощала меня в кафе. Но в этот раз, когда она предложила сходить и отметить её день рождения, я согласился – в первый раз за всё время нашего знакомства. Я по – прежнему не мог за себя заплатить ( не говоря уж о том, чтобы платить за неё), но зато у меня был, наконец, подарок».
. . .Эванс выбрала тёмный и грязный кабак, который был не популярен у учеников. Оба прекрасно понимали, почему они оказались именно в этой дыре, и вслух это не обсуждалось. Народа было немного, только несколько подозрительных личностей, не имевших, по счастью, отношения к школе.
Они немного поспорили, что заказывать—Лили пыталась уговорить своего приятеля согласиться на что-то, кроме кофе, но ей не удалось. Наконец, они сели за столик в дальнем углу.
- У меня есть для тебя подарок.
- Ого! – удивилась Эванс. -- Надеюсь, это не лили, -- добавила она, очаровательно скорчив рожцу.
- Нет, -- ответил Снейп, чуть ухмыльнувшись. – Что, достали? Опять надарили?
- Ну да! И дом весь завален, и здесь полно букетов. Девчонки стали жаловаться, что запах слишком сильный, и пришлось расставить всё в гостиной.
- И этот вчера. . .—Снейп фыркнул.
- Ага. И этот туда же.
Они поглядели друг на друга и оба начали хихикать, вспоминая, как вчера после урока Слагхорн вручил ей всё те же цветы, и как Лили, отойдя подальше от класса, стремительно переколдовала их во что-то вроде пачки носовых платочков.
- А какие тебе нравятся на самом деле?—осторожно спросил Снейп.
- Вот такие, - она водила волшебной палочкой над столом, и на нём появлялся полупрозрачный, зато цветной, образ букета её мечты.
- Ой! Но они же смешные и похожи на капусту. А это вообще сорняк и колючка.
- Зато они нравятся мне, -- ответила Эванс, пожав плечами. – Зачем любить то, что нравится всем?
«Да-а, Поттер никогда не догадается ей подарить такое. Он всегда был удручающе обычным. Но цветы дарить вообще глупо. Мой подарок, правда, тоже совсем не практичный. Но зато он многоразового использования».
- Ну? Ты вроде собирался мне что-то подарить?
- Вот, -- он протянул ей заклеенный конверт. – Там заклинание. Я его придумал сам, и теперь оно будет только твоё. Оно. .. совершенно бесполезное. Зато такого ни у кого больше нет. Взмах лучше делать слева направо и немного вверх.
Эванс разорвала конверт и достала листок . Прочитала слова про себя, раз, другой. Подняла волшебную палочку.
- Надеюсь, тут всё останется цело?—спросила она.
- Ну что ты, как ты могла подумать . .
- Да кто же тебя знает.
Она решительно взмахнула палочкой, шёпотом произнес формулу.
Воздух начал светиться тёплым неровным движущимся светом. Всё стало ярче, линии вытянулись, потекли и мягко закруглились, на контурах предметов задвигались разноцветные сполохи. И всё, почти оставшись таким же, приобрело особый смысл. Грязноватый, бедный кабак, лишённый всякой эстетики, непостижимым образом стал выражением всей гармонии мира.
Лили молчала. Снейп следил за ней с тревогой.
- Это потрясающе, -- сказала она наконец. – Мне такого никто ещё не дарил.
(Да ,конечно. И наркотики, и любовь —это изменённые состояния сознания. Потому они так привязывают к себе.)
. . . «Это заклинание просто делало видимым то, каким для меня становился мир, когда она была рядом. Ну, не тогда, когда мы ругались из-за всяких глупостей. Но когда всё было хорошо, для меня мир менялся примерно так. Хотя я видел это не глазами, а как - то по - другому. Мне надо было сказать ей об этом. Я всё собирался, но не сказал. Я подумал, что это же и так должно быть понятно. Зачем объяснять такие вещи? Главным для меня было то, что ей действительно понравился мой подарок. Посетители кабака все обернулись и глазели на нас, и даже этот бородатый хозяин- бармен отвлёкся от своих стаканов. Мне было интересно, как это выглядит со стороны. Наверное, мы сидели окружённые шаром света. И тут открылась дверь, и, впустив волну холода, припёрлись, конечно же, эти придурки, все четверо. Лили, взмахнув палочкой, отключила заклинание. И для меня, от их присутствия, тоже ушла чудесность мира, которую я ощущал только рядом с ней. Они сели за столик, ничего не заказали и смотрели на нас. Мы, почти молча, допили кофе, Эванс расплатилась (что вызвало у них демонстративные смешки) и мы отправились в Ховартс. Мы с ней шли к замку через снег . А сзади, на достаточном расстоянии, за нами шли эти. Небольшая стая трусливых животных. Они не нападали, даже снежки не бросали. Они боялись злить Эванс, и не зря боялись. Лили практически не вмешивалась в конфликты, но зато все знали, как виртуозно она колдует на уроках. Если бы они довели её, и мы ответили бы им вместе, думаю, мало бы им не показалось. Поэтому они и не хотели её злить».
Он снова видел, как они идут с Эванс на этот раз - среди снега, одни в белом пространстве, и он говорит ей то, что никогда не мог сказать.
« Я никогда не говорил тебе, что люблю тебя. Не могу я. Это – как просить о помощи, очень трудно сказать. Я не умею. И зачем, если ты всё равно всё знала прекрасно? Но это всё называлось: «Мы лучшие друзья». Ты была для меня и единственным и лучшим другом, и любимой девушкой, и честно говоря, одно иногда мешало другому. Знаешь, я никогда не мог представить себе наше будущее. Не мог представить тебя в 25 или в 30, совсем взрослой. Словно. . .Словно там пусто. Наверное, это потому, что тебя не могло быть рядом со мной. Я не мог представить тебя, и поэтому я старался не думать о том, что будет дальше. Я просто знал, что пропаду без тебя. Я уже пропал, это правда. Но я постараюсь выжить – просто так, из принципа».
Рядом затрещали ветки. Снейп сжал своё оружие, но по звукам понял, что это не человек, а зверь. Он успокоился и посветил фонариком на конце волшебной палочки. Никого видно не было, хотя ветки трещали уже совсем близко. Значит, это фестрал.
«Тогда, когда я подарил ей своё заклинание, она очень удивилась, когда оно на неё подействовало. Она ничего подобного не чувствовала в жизни, и я это прекрасно знал. Я не стал бы ей дарить то, что и так у неё есть. Я всегда знал, что она не может относиться ко мне так же, как и я к ней, и это было для меня совершенно очевидно и естественно. Но я надеялся, что как-то, хотя бы по -другому, но …Как это было глупо. . . Я всё реже виделся с Лили. Нет, мне очень её не хватало. Но иногда я мог бы провести время с ней, но проводил его в Комнате. Потому что это тоже было очень важным для меня. Заклинания у меня получались, в основном, для защиты или для нападения. Я же всё время думал именно об этом. Я их придумывал, и отрабатывал потом на появившихся в Комнате манекенах. Мой учебник стал для меня просто отдыхом после тренировок. И вот так, отдыхая, я переделал кучу рецептов в нём. По каким устаревшим книгам нас всё же учат!»
Теперь ветки трещали сзади. Звук приближался. Снейп посветил осторожно палочкой, и снова ничего не увидел. Это снова шёл фестрал, в ту же сторону, что и первый, по направлению к Хогсмиду. Протрещал сзади, и постепенно начал удаляться.

@темы: Неотвратимое вчера

URL
Комментарии
2011-12-07 в 10:18 

irina_
Безграничная Доброта, Сострадание, Милосердие
;-)
Он, конечно, ловец, но плечи у него не ловцовские. Джеймс - охотник, сценаристы - лохи))))
И да, сорри, но я не могу терпеть. Фамилия Питера - Петтигрю, а то ассоциации странные выходят. Вот такие вот.

2011-12-11 в 01:05 

irina_, Вот, видимо ассоциации и подвели...Чёртов собачий корм!

URL
2011-12-11 в 10:45 

apfelstrudel
Печенька на стороне Света
viv_with_wings, Не гони на корм - он вкусный, я пробовала)))) Всмысле "ассоциации подвели"?

2011-12-11 в 10:46 

irina_
Безграничная Доброта, Сострадание, Милосердие
Вот так я и спалила свой второй акк.
apfelstrudel/irina_

2011-12-15 в 03:02 

apfelstrudel, Ну да, ассоциации...Я только кошачий...Да, наверное всё же собачий не из крыс делают...

URL
2011-12-15 в 16:23 

irina_
Безграничная Доброта, Сострадание, Милосердие
viv_with_wings, собачий - не из крыс, да, но кое-какая собачка из ГП их кушала с голодухи((((

     

viv_with_wings

главная