22:47 

2 Виды расставания - 5

Снейп уже два раза, по - разному, прощался с Эванс, и вот это произошло снова. Каждое из прощаний разрушало его жизнь, но вот это, третье, было хуже всего.
Теперь он шёл от кабинета директора через эти коридоры. Вокруг все ликовали, а у него в душе была такая жуть, что любой дементор показался бы ему феей. Хотя была ночь, народу было, как днём, когда нет уроков. Везде носились радостные дети. Кто - то из преподавателей окликнул его, но он даже не понял, кто. Он вел рукой по стене, пока шёл, потому что боялся упасть. И он очень хотел от всех спрятаться.
А потом в стене открылась дверь, и он почти провалился в неё. Тут он, наконец, оказался один. Это была Выручай - комната, которая опять пришла к нему на помощь и появилась совсем не на своём обычном месте.
Он закрыл дверь, и стало совсем тихо и темно. Под ногой обнаружился какой - то матрас, на который он и рухнул. И потом , нескоро, он вдруг открыл глаза и увидел сидящую рядом с ним Лили. Наверное, это было действием Комнаты, потому что Эванс была ему очень нужна. В темноте её было видно, как днём. На ней была серо - голубая мантия, и она казалась немного взрослее и гораздо красивее, чем в школе.
«Что мне ей сказать? – подумал Снейп, медленно садясь. – Прости, что я убил тебя? Лили, я никогда. . . Никогда. . »
- Сев, я ошиблась, -- сказала она и всхлипнула.—Я не смогла сделать всё, как надо. . Всё перепуталось. Я не дала его убить, но всё всё равно плохо.
Снейп мало что понял, но он нашёл, что сказать вслух. Голос его подводил, звучал то высоко, то хрипло, и пару раз он просто не мог несколько секунд ничего произнести. Но он всё же справился и сказал то, что собирался:
- Эванс, мне сегодня Директор сказал , что этот – что он умер не насовсем. . Ну ты наверное и так знаешь. . И что ты больше всего хотела бы . . если ты пожертвовала . . .Так вот, я сделаю все, что угодно, чтобы твой ребёнок выжил и остался сам собой, пока эта красноглазая сволочь не сдохнет окончательно.
Видимо, это было именно то, что Лили хотела услышать, потому что она слабо улыбнулась и кивнула.
А затем исчезла.
И после этого весь мир стал ненастоящим.


* * * * * * * * * * * * *


Утром Снейп вышел из Комнаты и отправился в библиотеку.
Теперь он сидел один в пустом библиотечном зале, очень прямо, и сосредоточенно смотрел на страницу лежащего перед ним Пророка. Он услышал, что открылась дверь, с некоторым запозданием обернулся, и увидел, что к нему идёт Директор.
- А, вот вы где. Не думал найти вас здесь. Зашёл уже на всякий случай.
Снейп медленно поднимался со стула. С него ещё ночью слетела вся магия, которой он слегка исправлял свою внешность: волосы снова свисали безжизненными сосульками, и, когда он заговорил, стало видно, что зубы снова стали неровными и хищными.
- Здравствуйте, господин директор, -- сказал он подчёркнуто официально.
Волосы у Снейпа больше, чем обычно, падали на лицо -- чтобы не было видно глаза. Но он был неестественно спокоен. Можно было подумать, что он составил себе какой - нибудь волшебный транквилизатор. Но на самом деле в нём просто что - то застыло после этой ночи.
- Мне надо с вами поговорить, -- сказал Дамблдор, -- Пойдёмте ко мне в кабинет.
- Хорошо, -- ответил Снейп и с треском стал отрывать первую страницу Пророка. Подскочила мадам Пинс и начала было кричать, что это – библиотечная собственность. Снейп посмотрел на неё сквозь пряди волос, и она замолчала. Он по - особому сложил листок, чтобы не помять фото, сунул его во внутренний карман мантии и пошёл за Директором.
Они молча дошли до кабинета.
- Я должен завтра быть в Годриковой Впадине, -- сказал Снейп, когда они поднялись по движущейся лестнице.
- Нет, вам нельзя. Вы уже в списках тех, кого ищут. Вы вели себя неосторожно, против вас есть свидетельства. Даже кое - кто из авроров вас видел в деле.
- В школе есть оборотное зелье.
- Это невозможно, Северус, -- сказал Директор сочувственно. -- По распоряжению Министерства авроры на похоронах будут везде, причём маги такого класса и в таком количестве, и с такими артефактами, что никакая маскировка не поможет. Все боятся мести ваших соратников. На похоронах будет сам Министр. Жуткие меры предосторожности. Вас сразу обнаружат.
- Неужели вы не можете?
- Правда не могу. Вы же не хотите к дементорам?
-Без разницы. Но. . . хорошо, вы правы.
Снейп не стал спорить. Он вспомнил, что обещал защищать Гарри, а для этого он больше годился живым и свободным.
- Я был у вас дома, – сказал Директор. – Внутри. Да, пока ваш хозяин был в этом мире, проникнуть в дома его сторонников было непросто даже мне. Но теперь это не составляет труда. Я нашёл и уничтожил всё, что может послужить уликой против вас. Я понимаю – это ваше имущество, но я не хочу приносить в школу то, что относится к незаконной магии.
Снейп кивнул. Ему было всё глубоко безразлично.
- Но вот это. . , - Директор протянул ему несколько тетрадей. – Я не смог это уничтожить. Наверное, я должен был . Но я тоже занимался исследованиями в своё время. Это…так совершенно. Хотя совершенно неэтично местами. Спрячьте подальше.
Снейп забрал тетрадки так же молча и равнодушно.
- Я хотел вас спросить – вы не знаете, кто-нибудь из ваших коллег подходил к тому, что осталось от Волдеморта? – заговорил Директор после паузы, -- Это очень важно. Мог кто - нибудь оказаться там сразу после?
- Нет. Не успели.
- Не можем отыскать его волшебную палочку – очень странно. . .Ладно…Вы остаётесь здесь. Филч сейчас покажет вам вашу квартиру. Ни в коем случае не уходите из школы. Если вас арестуют, всё будет гораздо сложнее. Пока вас не оправдали, я временно отстраняю вас от ваших обязанностей. Я не призываю вас прятаться, но поменьше попадайтесь на глаза ученикам. Пойдёмте, мне пора. Дела, знаете ли.
Когда Снейп и Филч шли по коридору, навстречу им попалась Минерва.
- Ах, Северус, мне так жаль! -- сказала она, положив руку ему на рукав и глядя на него с огромным сочувствием.
Лицо парня осталось невозмутимым, только глаза за занавеской из волос сузились.
- Я не понимаю, о чём вы говорите, – сказал он медленно и очень холодно. Стряхнул её руку и пошёл догонять завхоза. МакГонагалл покачала головой, глядя ему вслед.
Филч привёл Снейпа в небольшую комнату в подвале, возле Слизеринского общежития.. Скорее всего, раньше это была комната для слуги - человека, или что - то в этом роде. Вскоре появились домовые эльфы, они, под руководством Филча, извлекли из воздуха застеленную кровать, стол, небольшой шкаф и пару стульев. Так Снейп поселился в Хогвартсе.
Вечером на столе появился поднос с едой. Снейп всё так же сидел и смотрел в пустоту.
На следующее утро в дверь постучались. Снейп открыл, ничего не говоря. Это оказалась Минерва.
- Северус, извини, можно к тебе? – спросила она почему - то виноватым тоном. -- Вот, посмотри. Я думаю, что тебе надо это увидеть, -- она положила на стол газету.
- Хорошо.
Минерва поспешно удалилась, словно он был болен какой - то опасной заразной болезнью.
Когда за ней закрылась дверь, Снейп развернул газету. На первой странице было фото: Сириус Блэк, явно обездвиженный, судя по безвольному положению его тела, висел невысоко над землёй между двумя сурового вида аврорами, которые направили на него свои волшебные палочки. Сзади виднелась какая - то маггловская улица, причём часть домов была слегка разрушена. Выражение лица Блэка было неожиданным для подобной ситуации - - он смеялся, и фото, когда Снейп развернул газету, стало воспроизводить этот, такой знакомый, смех. Сириус всегда смеялся несколько ненатурально, словно настоящий его смех, которого никто не слышал, должен был бы звучать по - другому. Словно он не смеялся, а проговаривал или даже пел эти «Ха-ха-ха!». А сейчас этот раздающийся с фотографии смех казался уже совершенно безумным.
Снейп прочитал заметку о задержании Сириуса, об убитых магглах и о смерти Петтигрю.
«По данным, полученным из достоверных источников, дом, где скрывалась семья Поттеров, был защищён заклинанием Доверия, и очередным Хранителем не так давно был назначен Сириус Блэк. И, по его собственному признанию, именно он и стал виновником их страшной смерти».
«Блэк? Сволочь, сволочь, сволочь. Трус. Да, как и тогда, у Ивы. Как Директор пропустил? ??Как жалко, что его посадили в тюрьму! Он умрёт там, и я не смогу его убить. Я не смогу убить его. Мне так жаль».
Снейп пока не мог чувствовать ненависть в полном объёме, потому что чувства его были очень уж заняты горем. Но даже то, что он смог ощутить, помогло ему слегка придти в себя. Вечером он собрался с силами и выполз всё же на ужин в большой зал, сохраняя высокомерную, но крайне отрешённую мину. «Никто больше не должен видеть! -- повторял он себе, как заклинание. – Никто не должен знать!» Дамблдора за столом не было. Все профессора обсуждали задержание Блэка и смерть Поттеров. Снейпа старались не замечать, а он, если к нему обращались, молчал, потому что боялся, что если заговорит, то не сможет прятать своё горе.
На следующий день уроки отменили и почти все обитатели замка отправились на похороны Поттеров.
Снейп, который остался в Хогвартсе, лежал на кровати закрыв глаза, и представлял, как это всё происходит. Дождь, толпа магов – которые хотят казаться грустными, но счастливы на самом деле. Цветы и….Он посмотрел на часы. Скорее всего именно сейчас… Холодные, чёрные, тяжёлые комья земли – ему казалось, что они падают на него тоже, что не только Эванс, но и его они отделяют от живого мира.


* * * * * * * * * * *


Конечно, теперь Снейпу не хотелось жить гораздо больше, чем обычно. Его обещание стало для него единственной причиной продолжать своё существование. И эта причина оказалась очень веской.
Теперь все дни он проводил в библиотеке, в секции, куда не пускали студентов. Хотя он мог по несколько часов сидеть, глядя на одну страницу и не воспринимая ни слова, он старательно изображал, что ничего не произошло и что он занят делом. В этом был смысл, так как профессора могли бы решить, что он переживает из- за падения Волдеморта. Но Снейп вёл себя так вовсе не для того, чтобы не ухудшать свою, и без того отвратительную, репутацию. Просто он совершенно не хотел никому показывать свои эмоции. Директор в ночь смерти Лили, рассказав про то, как она умерла, разрушил его самообладание. Теперь Снейп поклялся себе, что никому больше это не удастся.
В один из таких дней, где- то в середине ноября, в библиотечную залу, где в одиночестве сидел Снейп, влетела, чуть ли не бегом, МакГонагалл:
-Вставайте. . Идёмте скорее! Скорее!
Она почти потащили его прочь из библиотеки, и дальше по коридорам, к кабинету Директора.
-Всё – потом . .Скорее. .
Около горгульи их ждал сам Директор. Уже на движущейся лестнице он отрывисто объяснил:
- Авроры. Приближаются к замку. Хотели через камин, но я закрыл все входы через сеть Летучего Пороха. Они идут от Хогсмида. Хорошо, что у нас есть наш человек в их организации. . .Им нужны вы, и они способны начать обыскивать школу, а если вы им попадётесь. . . -- Дамблдор махнул рукой. -- Министр обещал мне , что вас не тронут , я уже два раза говорил с ним. Он должен вот - вот выписать мне особое разрешение давать показания в суде вместо вас. Комитет авроров, надо думать, решил попробовать вас схватить, пока этой бумаги ещё нет.
В кабинете Директор навёл палочку на дверь, за которой было его жилище, и распахнул её:
-Здесь они искать не будут. Не решатся. Давайте же скорее!
Дверь за Снейпом закрылась, Дамблдор и Минерва остались в кабинете. Комната была довольно большая и уютная. Единственное, что Снейп запомнил, это массивная старинная мебель и много фиолетового цвета. Он сел на пол возле двери, прислонившись спиной к стене. Вскоре из кабинета начали раздаваться голоса. Слов было не слышно, но разговор определённо был не очень мирным.
«Вот оно, моё возмездие!-- думал Снейп. – И я не могу его получить. Хотя, если Директор прав, меня, возможно, ждёт что - то похуже допросов у авроров и тюрьмы. Ну что же, тогда можно и потерпеть».
Переговоры длились долго. Наконец, снаружи стало тихо, а ещё через некоторое время дверь открылась и появился Директор, который выглядел усталым :
- Они ушли. Но вам, видимо, придётся просидеть здесь до вечера — они обыскивают замок.
Через несколько дней в пророке появилось большое интервью Директора с неприкрытой лестью в адрес Министра. А на ещё через неделю Дамблдор отправился на суд. Потом он вызвал Снейпа к себе и торжественно объявил ему:
- Я выступил вместо вас, сказал, что общение с дементорами вас убьёт, а без дементоров они заседания такого плана не проводят. Поздравляю. С вас сняты все обвинения. Никто больше не будет вас преследовать.
Снейп кивнул.
- Не думайте, что это было легко. Я поручился за вас, и купил вашу свободу, переступив через некоторые свои принципы. Не подведите меня.
Снейп снова кивнул и равнодушно подумал, что теперь он полностью зависит от Директора.
- Так как вы оправданы, вы можете снова вернуться к своим обязанностям ассистента. Кстати, мне с трудом удалось убедить Моуди не давать показания против вас. Хорошо, что он член Ордена.
Снейп кивнул в третий раз и пошёл к дверям.
Следующие несколько месяцев он, как зомби, выполнял поручения Слагхорна, и, по большей части, молчал, говоря только в случае крайней необходимости. Он всё время думал о том, что Эванс умерла — то есть действительно каждую минуту бодрствования осознавал это снова, и снова пытался понять, как он сможет жить дальше.
Как - то раз весной Слагхорн попросил Снейпа провести уроки вместо него.
- Мне что - то нездоровится, -- сказал он за завтраком, кутаясь в мохнатый шарф. – Проведите, пожалуйста, по программе. Я уверен, что вы всё помните, но, если хотите, читайте по книжке.
Снейп снова молча кивнул, но подумал, что это жестоко.
Когда пришло время, он впустил учеников в кабинет. Он всегда с некоторым трудом заставлял себя даже отвечать на уроках, а сейчас он вообще предпочитал не разговаривать, когда было возможно обойтись без этого. Второй курс, семнадцать человек. Гриффиндроцы – враги, всегда враги. Теперь, после всех слухов, которые ходили о прошлом Снейпа—ещё больше враги, чем когда - либо. И слизеринцы – эти свои, но и им трудно воспринимать его как учителя. Все смотрят на него. Сейчас он почувствовал себя под прицелом их хищных взглядов. Подростки. Жестокие коварные твари, которые понимают только силу.
От стола, где сидели три мальчика – гриффиндорца, раздалось глухое гудение. Это было простенькое заклинание, первое, придуманных Снейпом . Его тоже распространили в своё время по школе Мародёры. Загудел воздух над ещё одним гриффовским столом, ещё. . . Через пару минут гудел, казалось, весь класс.
Снейп прищурился. Он разозлился, и это пошло ему на пользу.
- Ну что, дебилы? – сказал он. – Приступим?
К концу сдвоенного урока Гриффиндор потерял почти сто баллов, Слизерин – в два раза меньше. Две девочки и один мальчик расплакались (и обеих девочек Снейп сразу выгнал из класса, а парнишку оставил ), один мальчик начал икать, а другой – заикаться. А так же Филч и Помфри получили по отряду недобровольной рабочей силы.
Но больше всего студентов испугали даже не санкции. На этом уроке они оценили взгляд Снейпа. Когда он разозлился, стало ясно, что у него глаза человека, который уже убивал.
А Снейп смотрел на перепуганных студентов, перед тем как объявить, что урок окончен. Он непроизвольно сделал глубокий вдох, потом ещё один и ещё. . И почувствовал, что ему стало чуть лучше. Хотя Метка и стала почти незаметной, ушла под кожу, оставив розовый шрам, система, к которой были подключены отмеченных ею, продолжала действовать.
Снейп понял, что нашёл действенный педагогический метод. После урока он весь перерыв вспоминал, как и кого поставил на место и чувствовал – нет, не радость, конечно. Но что - то, хоть отдалённо на неё похожее. Необходимость борьбы всегда выводила его из кризисов.
Следующими были райвенкловцы и хаффлпаффцы, тоже второй курс. Они уже явно были наслышаны о методах Снейпа и сидели тихо. Это огорчало. Снейпу хотелось снова запугать класс, но повода у него не было. Значит, надо было найти. Он вызвал мальчика по фамилии Квиррелл, решив, что он больше всего подойдёт для роли первой жертвы. Этот парнишка был очень тихим, незаметным, и никогда не поднимал руку на уроках –поэтому Снейп считал, что он тупица и ничего не знает, а свои очень даже неплохие самостоятельные работы с кого-то списывает.
Он начал засыпать парня коварными вопросами по зельям, но тот отвечал – точно, продуманно и вежливо. Причём знал он, как выяснилось, гораздо больше, чем положено по программе. Просто, как понял Снейп, он стеснялся своего лёгкого заикания, а так же своей слишком многозначной фамилии, и от этого не рвался отвечать. Отыграться на нем не удалось, но Снейп на этом не успокоился. Он нашёл новую жертву, и тут уже всё было в порядке. Эти два Дома потеряли меньше баллов, но им тоже досталось.
После такого удачного дебюта Слагхорн всё чаще передавал Снейпу свои уроки. Это устраивало всех, кроме учеников.
К весне Волдеморт так и не появился.
- Если он не возродился сейчас, то, скорее всего, это произойдёт, только когда сын Поттеров вступит в мир магии, -- твёрдо сказал Директор Снейпу перед началом каникул.
- Почему вы так думаете?
- Я не могу пока вам этого открыть. И это только мои догадки. Хотя мои догадки, как правило, подтверждаются. Так что мы с вами можем спокойно ждать ещё девять лет.
«Девять лет! Это так долго!» Слова Директора вызвали у него ощущение безнадёжности. Он - то рассчитывал, что всё произойдёт гораздо быстрее, и что, поучаствовав в уничтожении Волдеморта, он сможет спокойно смыться из этого не лучшего мира.
На лето Снейп остался в школе. Ему теперь стало всё равно где жить, и практически всё равно, что с ним происходит, а здесь хотя бы не надо было заботиться о еде. Учеников не было, но почти все профессора, как оказалось, оставались в замке. Кто - то иногда отлучался на пару недель, но редко отсутствовал дольше. Их тоже явно не ждало на воле ничего привлекательного.
К концу лета Снейп решил, что это не для него. Он физически чувствовал, как в свои 22 превращается в старика, пребывая постоянно в компании пожилых и очень пожилых профессоров. В будущем он должен был защищать сына Лили, и поэтому ему нельзя было становиться просто придатком Хогвартса. Это явственно лишало воли всех, кроме Дамблдора. Но Директор придатком Хогвартса никогда не был. Скорее уж наоборот.
И вот, к середине лета, Снейп начал всерьёз думать о том, как ему дотянуть до 91 года. Задача казалась ему сложной, потому что жить ему не хотелось гораздо больше, чем когда либо. Но он уже два раза восстанавливал свою жизнь из руин, и, хотя получившийся результат вряд ли можно было назвать гармоничным или радостным, но это не было полным поражением. В общем, Снейп примерно знал, как надо себя вести в кризисные моменты. «Я не имею права расслабляться, -- повторял он себе. – Я должен дожить до этого времени боеспособным и нормальным».
Он время от времени думал о том, что вот, когда - нибудь они с Директором помогут уничтожить насовсем Волдеморта, и тогда он сможет спокойно умереть. И может быть где -то в других пространствах хоть ненадолго ему удастся встретить Лили, и узнать, что она его простила -- за всё. Такие мысли трудно назвать мечтами, но на самом деле именно мечтами они и были. Это было единственное, чего ему на самом деле хотелось. Но для этого он должен был выполнить то, то он обещал и Эванс, и Директору.
Он по -прежнему вспоминал то и дело Лили, но оказалось, что он не может вспомнить чувство счастья, которое приносило ему когда-то её присутствие. Он помнил прекрасно то время, когда они ещё были вместе, но у этих воспоминаний исчез эмоциональный фон — его отключило, как отключают звук в телевизоре. Вместо счастья была пустота. Теперь он прекрасно понимал, почему Волдеморт не мог видеть его любовь — в эмоциональном наборе Тёмного Лорда не было любви, и он не мог увидеть её и в чужом сознании. А Снейп разучился чувствовать счастье, и теперь не мог его вспомнить. Может быть, это было наказанием за его невольную вину, но, возможно, и просто защитной реакцией — если бы он мог вспоминать счастье, теперешняя жизнь стала бы, по контрасту, ощущаться ещё более невыносимой.
А вот то, что происходило после его ссоры с Эванс, вспоминалось отлично и очень ярко. Но теперь и эти воспоминания доставляли ему какую -то странную радость. Вернее, среди того мрака, который был в его душе, то чувство, которое они вызывали, могло сойти за радость.
Только во сне он иногда очень слабо чувствовал это особое нематериальное тепло, которое раньше всегда отмечало для него присутствие Лили. Эти сны были смазанными и мутными. Каждый раз он искал Эванс – в маггловском городишке, в замке, в Запретном Лесу, просто в кромешной тьме -- и не мог найти. Только иногда он начинал чувствовать впереди источник этого тепла, и понимал, что она там. Но добежать до неё никогда не успевал.
В августе Директор сообщил ему, что Слагхорн хотел бы уйти на отдых, но согласился пробыть в школе до тех пор, пока Снейпу не исполнится 25.
- Если Гораций уйдёт, вы останетесь единственным преподавателем – слизеринцем, но по уставу школы, декан не может быть моложе 25 -ти лет, -- объяснил Директор. – Поэтому вы будет вести пока большую часть уроков, а Слагхорн будет исполнять обязанности декана.
С начала учебного года Снейп начал усиленно имитировать интерес к жизни. Он проявлял настоящее рвение, ведя уроки и дополнительно занимаясь с самыми отстающими учениками своего Дома. Он изображал сам перед собой – и перед остальными – что его заботит, какое место займёт Слизерин в ежегодном соревновании. Он начал не просто отшивать профессоров, которые пытались вести себя с ним недостаточно корректно – теперь он отвечал им едко и изобретательно. И как минимум два раза в неделю он закрывался в каком - нибудь пустом кабинете и тренировался в боевой магии. А то как же! Быстрота реакции, автоматизм, способность держать контроль в экстремальной ситуации, меткость – это всё надо было поддерживать в форме. Снейп в начале тренировок прочувствовал, насколько он сдал за этот почти год, и пообещал себе, что больше такого не будет. Потому что он должен . . .Потому что должен. . .
На самом деле Снейп проделывал примерно то же, что он когда - то делал для Волдеморта. Он заставлял себя испытывать определённые чувства, но теперь он играл не для посторонних наблюдателей, а больше всего для самого себя. Он прекрасно знал, насколько разрушающими могут быть жалость к себе и апатия. Постепенно эта имитация начала у него получаться—навязанные чувства становились его собственными — но на очень поверхностном уровне. Словно эта его обычная жизнь была нарисована красками чёрном стекле – вроде бы, картинка была приемлемая, но стоило слегка провести ногтем, как открывалась тёмная холодная пустота. Из настоящих, глубоких чувств у него сохранилось только то, что попадает под определение «депрессия».
И ещё любовь, о да, конечно. Но любовь, от которой полностью отделили чувство счастья, оказалась постоянным ощущением отсутствия в жизни чего -то безумно важного. Просто ломка, которая длится и длится, и не собирается заканчиваться.
При этом он продолжал думать о событиях, в очередной раз разрушивших его жизнь. Постепенно от сплошных самообвинений он перешёл к более трезвым размышлением о том, как и почему это случилось.
Конечно, он не мог считать убедительной официальную версию гибели Поттеров, где была масса странностей и неувязок. Вопросов у Снейпа было много. Почему Директор всё же отпустил его тогда, после подслушанного Пророчества? Почему он не воспользовался легилименцией, чтобы точно выяснить, кто предатель, а кто нет? Каким образом он так быстро узнал о произошедшем в ту ночь? И почему он не аппарировал в Годрикову Впадину сам, а отправил Хагрида?
(Мне вот очень интересно, как всё же Директор объяснил всю эту крайне странную ситуацию с неудачной защитой Поттеров Снейпу. Он должен был как -то её объяснить, причём достаточно убедительно. Но вот у меня придумать хоть какое-то правдоподобное объяснение долго на получалось.)
В конце концов, Снейп всё же собрался с духом и решил расспросить Директора. Ему всё ещё было очень трудно говорить про смерть Эванс, но выяснить всё было необходимо. Он пришёл в кабинет Дамблдора вечером, после всех уроков.
- Господин Директор, -- сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.—Я очень хотел бы знать, как вы допустили гибель…как вы допустили её гибель, после всего того, что я вам сказал.
- Садитесь, Северус, -- ответил Директор, очень мягким тоном, показывая на кресло перед своим столом.—Хм-м.
Он некоторое время с грустью смотрел на напряжённо сидящего на краешке кресла Снейпа. Потом сложил ладони домиком и всё же продолжил:
- Я понимаю ваше стремление понять обстоятельства гибели дорогого вам человека. Да, это ваше право. Хотя это и не сможет уже ничего изменить., -- он снова грустно посмотрел на Снейпа и покачал головой. -- Понимаете, вы сделали, конечно, очень много, и я никогда не забуду вашей самоотверженности и вашего хладнокровия, которое вы продемонстрировали, когда работали на наше общее благо.. Но… да, все наши поступки могут иметь непредсказуемо сильные последствия…
Дамблдор, вроде и не говорил ничего такого особенно ужасного, но его интонации, тонкие модуляции его голоса, даже его паузы—всё чудесным образом заставляло вроде бы простые слова проникать в самую душу. Снейпа стремительно охватывало отчаяние—то отчаяние, которое он с таким трудом старался держать в рамках всё это страшное последнее время. «Ничего, -- сказал он себе.—Я выдержу. Ему больше не удастся…Мне необходимо всё узнать».
- Вы перешли на строну зла, вас соблазнили идеи Тёмного Лорда, а так же желание почестей и денег. По –человечески вас можно понять, но.. Знаете, высшая справедливость иногда бывает жестока. Вот результат —погиб самый дорогой для вас человек… А теперь вы пытаетесь переложить свою вину на других. Но – правильный ли это ход? Поверьте, это вам не поможет.
«Он должен рассказать . .Я выдержу. . »
- Единственный способ действительно пережить угрызения совести – это чистосердечно признать и принять свою вину. Вы должны быть таким же мужественным, какой была Лили Эванс, когда стояла, раскинув руки, перед вашим покровителем, защищая своего ребёнка. .
«Нет, не выдержу», -- совершенно ясно понял Снейп. Ему хотелось завыть. Но вместо этого он просто выскочил из кабинета.
Примерно с неделю Снейп старался восстановить то хрупкое душевное равновесие, которое ему всё же удавалось сохранять до этого разговора. Он был уверен, что Директор специально старался сделать эту беседу такой болезненной для него, чтобы отбить у него охоту к расспросам. И на какое-то время это и вправду удалось. Снейп никак не мог собраться с духом для следующей попытки.


* * * * * * * * * * *


Теперь, когда он вёл уроки по много часов в день, его начало угнетало то, что, собственно, он должен был говорить. Да, не все рецепты зелий были плохи, но примерно в половине случаев Снейп знал, что какой-то из его тетрадок записана гораздо более удачная вариация рецепта, неизвестная больше никому. А некоторые способы приготовления просто оскорбляли его своей нелепостью и нерациональностью. В прошлом году он был занят тем, чтобы просто внятно читать текст учебника и поддерживать дисциплину. Но сейчас он уже немного пришёл в себя, и чем дальше, тем больше его злили ошибки и устаревшие приёмы, которые преподносились в учебниках, как непреложная истина.
И теперь ему снова всё больше хотелось хоть с кем -то поделиться с тем, что он придумал, понял про эти зелья. Эта была естественная потребность человека, способного к творчеству и осмыслению мира, и это было первым нормальным желанием, которое начало у него появляться после смерти Эванс.
И вот в середине октября он не выдержал. Это был третий курс, те же ребята, с которыми он проводил свой второй самостоятельный урок. Снейп неожиданно продиктовал инструкцию, не совпадающую с официальным текстом.
В классе начался лёгкий удивлённый шёпоток.
- Но в учебнике написано по -другому!
- Этот рецепт придумал столетний тупица сто лет назад, -- отрезал Снейп. – Нельзя слепо верить замшелым авторитетам.
Возражать ему больше не решились. Снейп оглядел класс. В глазах было недоумение, непонимание, откровенный страх, недоверие. И только мальчик по фамилии Квиррелл смотрел на него с восторгом. Потому что он . . да, потому что он тоже чувствовал, что с этим зельем что-то не так, что что-то в нём неуклюже, неправильно. И сейчас в его глазах была просто чистая радость от красоты решения, предложенного Снейпом. Ему не важна была оценка, не важно было практическое применение этого зелья -- он радовался частичке истины.
В этот раз удачных зелий в классе вышло в раза два больше, чем обычно.
Когда озадаченный ученики покинули класс, Снейп понял, что в эти полтора часа он в первый раз за всё это время не думал о том, что Лили умерла. Он получил короткую передышку. «Похоже, в моей жизни ещё есть нечто, что поможет прожить эти годы не совсем бессмысленно и не совсем беспросветно, -- подумал он.--Мой талант. Может быть, он выручит меня сейчас. Это единственное, что мне осталось».
И на следующих уроках он продолжил вносить изменения в канонические тексты. Большинство учеников было в недоумении. У кого -то в глазах он заметил слабый проблеск интереса. Но такой радости и такого понимания, как у Квиррелла больше не наблюдалось. Снейпу, однако, сейчас было даже не столь важно получить признание. Ему становилось чуть легче жить просто от того, что его варианты приготовления зелий неизменно оказывались гораздо лучше, чем проверенные временем рецепты. Он даже начал думать о том, что надо выделить себе время для того, чтобы возобновить свои творческо - исследовательские занятия.
Дней через десять Директор попросил его зайти после уроков. Когда Снейп пришёл, в кабинете была ещё и Минерва , которая смотрела на него с тревогой, и очень расстроенный Слагхорн.
- Северус, на вас поступил коллективная жалоба от родителей наших учеников, -- сказал Дамблдор с оттенком сдержанной скорби в голосе.
Снейп решил, что дело в его жёстких методах преподавания. И собрался уже было защищаться.
- Её подписали одиннадцать человек. Они утверждают, что вы учите детей черномагическим вариантам известных зелий, и что неизвестно, какой вред это может принести.
- Но. . .но я просто показывал им, как рациональнее это готовить, -- сказал Снейп, слегка даже растерявшись. – Это не имеет совершенно никакой идеологической окраски. Эти учебники – они устарели, они такие же, как те, по которым учился я сам. Это неправильно. .
-Ах Северус, я не сомневаюсь, что те изменения, которые вы внесли в рецепты, очень удачны, и, может быть, даже гениальны.
Слагхорн в это время стал интенсивно кивать, но ничего не сказал.
- Но они не утверждены Министерством. А утвердить свои открытия вы не сможете, потому что не так давно вышел закон о проверке благонадёжности магов- -изобретателей. Да, а вы не знали? Надо газеты читать, иногда и в них пишут правду. После нескольких случаев намеренного распространения заклинаний и зелий с отсроченными, но очень опасными эффектами, было принято решение запретить регистрацию и распространение магического интеллектуального обеспечения, авторы которых были замечены в контактах с сообществом Съедающих Смерть.
Снейп понял, что что бы он ни придумал, это будет обречено на забвение. Оказалось, что его гениальность теперь не нужна никому.
- Среди подписавших эту жалобу родителей три аврора, -- заговорила Минерва. – И среди наших учеников есть ещё человек пятнадцать, у которых кто -то из родных связан с этим комитетом. Хотя суд и оправдал вас, я бы не советовала вам привлекать к себе их внимание.
- Вы же помните, Северус, чего мне стоило избавить вас от неприятностей, --- мягко продолжил Директор. -- Будем говорить прямо—чтобы спасти вас от Азкабана. Я поручился за вас. Но вы же понимаете, что комитет авроров по - прежнему наблюдает за вами. И ждёт, когда вы сделаете что-то, что поставит вас – и меня заодно – в уязвимое положение.
- Да, господин директор. Я всё понял.
- И вы не должны компрометировать профессора Слагхорна. Конечно, эти меры Министерства жестоки, но. . .Поймите, в них есть смысл. Любое творение несёт печать личности творца, и иногда сложно предсказать, как может сработать полезное вроде бы зелье. Все мы несём ответственность за то, что мы сотворили . .
Чем дольше Директор говорил, тем больше Снейпа захлёстывало состояние безысходности. Эти мысли беспокоили его самого уже давно, но теперь, произнесённые Директором, они приобрели особый вес.
Потом Снейп полночи думал про всё это. Он вспоминал и вспоминал встающих на задние лапы волков в клетках, а так же всякие проклятые предметы—ловушки, и прочие свои неэтичные магические произведения. Раньше он просто старался не думать о том, как их использовали, но теперь он как раз это и представлял себе. Теперь его мучила совесть из-за того, чем он раньше гордился.
И конечно, после разговора с Директором он престал излагать на уроках собственные взгляды. Квиррелл смотрел на него с надеждой, а всем остальным ученикам было всё равно.
Однажды после урока Квиррелл остался в классе, робко подошёл с Снейпу и спросил, чуть заикаясь, но решительно:
- Простите, сэр . . Но не могли бы вы сказать, как вы сами стали бы это готовить? Мне. . мне очень интересно . .
Снейп поглядел на мальчишку с подозрением. Но ни тени какого - то подвоха в его глазах не заметил. Только жадный интерес, только такой же восторг перед красотой магии и красотой жизни, такой же, какой был когда - то у него самого. Квиррелл, не имея ещё нужных знаний, чувствовал зелья, как чувствовал их когда-то он сам. «Если бы мы учились в одно время, -- подумал Снейп.-- Мы, возможно, стали бы друзьями. Если бы Дома нам не помешали». У него стало как-то теплее на душе от этой робкой просьбы. От того, что кому -то было интересно то, что он смог когда -то понять. Рациональное мышление подсказывало ему, что надо строго отчитать мальчика. Но верх одержало чувство солидарности одного таланта к другому. Снейп покосился на дверь и тихо сказал:
- Запоминайте, или записывайте, если вам интересно, больше повторять не буду!
Он так же тихо и быстро, суровым голосом, диктовал студенту свои коррективы, а мальчик, спеша, делала заметки листке, который он, даже не спросив разрешения, взял с учительского стола. Когда Квиррелл поднимал голову от листка, можно было оценить выражение его лица – смесь восхищения и восторга. Снейп снова вспомнил встающих на задние лапы волков – оборотней, и одновременно – слова Директора: « Всякое творение несёт отпечаток личности творца. Даже если заклинаниях нет Чёрной Магии—кто знает, как изобретения небезупречного человека могут повлиять . . .»
- Клё - ё- во! – сказал Квиррелл неожиданно, видимо, от восхищения забыв о правилах поведения. И поправился, смутившись:-- Это .. так замечательно, сэр. . Мне предлагали—но я не стал писать про вас своим родителям . Я слышал разговоры про вас. Я им всем не верю. Я думаю, что магия делится не на Чёрную и Белую, а на правильную и неправильную—и всё.
- Вы жестоко ошибаетесь.
- Можно, я иногда буду спрашивать у вас? Я никому не скажу. Это только для себя.
-Ладно. Но делайте это пореже.
Насупил октябрь. Снейпа в эти дни особенно мучила тоска, и он с новой силой начал ощущать необходимость узнать правду об обстоятельствах гибели Эванс. Но для этого ему надо было найти способ защиты от эмоционального террора Директора.
Снейп никогда, как бы ни было ему плохо, не использовал зелья счастья. Он знал, что плохо ему теперь будет всегда, а к таким зельям слишком легко было привыкнуть. Но теперь..Он решил, что дело того стоит. Прошло некоторое время, которое было необходимо для приготовления этого сложного снадобья, и, как раз за несколько дней до Хэллоуина он снова пришёл к Директору в кабинет.
- Господин директор, я обдумал ваши слова про чувство вины и про ответственность за свои поступки. Но я всё – таки хотел бы знать, почему Лили Эванс погибла, несмотря на ту информацию, которую я вам предоставил.
От зелья счастья Снейп не чувствовал себя счастливым – как бы ни так. Но на него нашло полное спокойствие. Эмоциональная тупость ощущалась как потрясающий подарок. «Вот если бы так было всегда!»-- подумал он.
- Садитесь пожалуйста, Северус.
И сперва сцена практически повторилась. К чести Дамблдора, он быстро понял, что сегодня довести Снейпа не удастся. Он поглядел на него очень внимательно, хмыкнул и сказал:
- Хорошо. Я вам расскажу, как было дело. Вы имеете право знать. Хранителем , как вы уже поняли, сперва сделали Джеймса.
- Почему не Лили? Она -то слушалась вас и сидела дома, я уверен!
- Да, конечно. Лили была гораздо надёжнее и ответственнее, чем её муж. Но быть Хранителем – это ощутимая магическая ноша, а она ещё не вполне восстановилась после родов. Я хотел дать ей время. Потом —Джеймс очень хотел быть Хранителем, он был бы оскорблён, если бы ему отказали. Я решил, что ответственность за жену и ребёнка поможет ему стать взрослее. Ответственность часто бывает лучшим лекарством. Я, конечно, попросил Джеймса давать пропуск в свой дом только тем, кого я проверю легилименцией. Люпин первым прошёл такую проверку— он сам предложил заглянуть в его сознание. Ремус ,как человек, показался мне совершенно надёжным… Проверку прошёл и Сириус. Его даже не надо было просить – его сознание было видно, как на ладони.
– И?
- Тогда он не был предателем.
- То есть всё произошло позже?
- Северус, -- сказал Директор со вздохом.—Я сам до сих пор не понимаю, что тогда произошло. Так вот. Джеймс хотел, чтобы в их дом был допущен ещё и Питер —ну, его старая компания, вы понимаете...
- Ещё бы! Поттеру было трудно обходиться без своего персонального мальчика для битья.
-Хм..В общем-то, вы правы. Можно сказать и так. Джеймсу было очень трудно долго находиться в замкнутом пространстве, у него начало накапливаться раздражение, которое .. .В общем, Питер был бы кстати. Но Петтигрю куда -то пропал, и не отвечал на мои письма с приглашениями зайти в Хогвартс ко мне в гости.
- Так что пропуск получили только Блэк и Люпин?
- Хм..Нет, был ещё один человек, которого я позволил пригласить в убежище Поттеров. Батильда Бэгшот . Как вы понимаете, уже тогда очень пожилая дама. И. . .как вы, я думаю, знаете. .
-Да, -- сказал Снейп не без вызова, -- Я интересовался биографией Геральта Гриндевальта. Гоблин! ОНИ ОБЩАЛИСЬ С ЕГО ТЁТКОЙ? И вы им это разрешили?
- Батильда была теперь соседкой Поттеров. Она знала меня с детства – как ни сложно вам это представить. Она поддерживала нас. . . в трудные минуты. Потом её много раз проверяли в связи с делом её племянника. Он доказала свою полную лояльность. Поэтому я, не колеблясь, познакомил её с Поттерами. Лили очень не хватало общения. Таким образом, круг посетителей дома Поттеров был очень узок. Потом ..потом, как вы знаете, Джеймс стал вести себя время от времени очень неразумно. Кроме тех случаев, когда он чуть не попался, было, конечно, ещё немало вылазок, которые он тщетно пытался скрыть от меня. Чтобы избавить его от соблазна, я попросил у него его мантию - невидимку – под предлогом её изучения… Это его не остановило. Мне пришлось, в конце концов, сказать ему о моей легилименции. Я надеялся, что хотя б это заставит его отказаться от попыток нарушать мои, скажем так, настоятельные просьбы. На некоторое время это и вправду помогло. Но потом он стал просто прятать от меня глаза. И он даже не понимал, что примерно ту же самую информацию я могу получать из мыслей Лили Эванс…Тот последний раз, когда он, вместе с Сириусом, отправился в Кабанью Голову, с наспех сделанной маскировкой…
- Но как вы тогда их узнали? Или маскировка была настолько плоха?
- Маскировка была неважная. Ваш Тёмный Лорд нашёл бы Джеймса за пару минут. Но я оказался в трактире потому, что Сириус прислал мне Патронуса с сообщением об этой … хм, глуповатой затее, и о том, как они будут выглядеть. Он не мог остановить Джеймса и отправился ним, но пред этим тайком предупредил меня.
- Тогда получается, что это не Блэк писал анонимки Съедающим Смерть?
- Конечно, письма писал не он! Неужели вы думаете, что я пропустил бы такое предательство! Сириус никогда не прятал от меня глаза. И не пытался закрывать сознание. Я же сказал вам, что сам тоже не могу разобраться в этой истории. Когда Волдеморт появился в Кабаньей Голове стало ясно, что кто-то всё же знает о планах Джеймса, а потом вы сказали мне, что анонимных писем было три. Единственным человеком из тех, кто общался с Поттерами, и который мог скрыть от меня своё предательство, была Батильда. Не потому, что она владеет особенно сильной окклюменцией. Потому, что она уже тогда была почти слепа.
- О-о-о! Но…
- У неё необратимое магическое поражение глаз-- она получила его, изучая старинные летописи. На одной из них было проклятие, которое мутировало в ослепляющую плесень…Её глаза покрыты плёнкой, которая с годами делается всё более непроницаемой для света—и для легилименции, увы, тоже. Да, в своё время она публично отреклась от Геллерта Гриндевальта. Но когда -то она очень любила своего племянника—ну, во всяком случае, пока он ещё не стал тем, кем стал позже. И кто знает, что было спрятано в глубине её души все эти годы? Её единственный родственник оказался в тюрьме, приговорённый к пожизненному заключению . .Я решил, что сперва надо поменять Хранителя и лишить Батильду доступа в дом Поттеров, а дальше уже искать новое убежище, потому что Батильда легко могла выдать примерное месторасположение их дома. После того, как Волдеморт сбежал из Кабаньей Головы, увидев там меня, я подошёл к Джеймсу и Сириусу. Они , надо заметить, были очень напуганы. Я шёпотом предложил им выйти на крыльцо и аппарировать всем вместе в Годрикову Впадину. Так мы и сделали. У меня было твёрдое намерение сообщить Джеймсу о том, что он не может больше быть Хранителем. Но тут, только мы оказались дома, он сам попросил заменить его. Он раскаивался в своём легкомыслии, ему было стыдно.
- Ой, не верится!
- Представьте себе. Особенно ему было стыдно перед Лили, которая вышла к нам с ребёнком на руках. Я предложил свою кандидатуру на пост Хранителя, но он не согласился.
- КАК? – переспросил поражённый Снейп. – Да он идиот! Вы всё же предлагали? А я думал, почему....
- Не спешите делать выводы. Как вы, возможно, знаете, у Ордена было некоторое количество домов, которые были защищены именно этим способом. И я уже был к тому времени Хранителем нескольких таких убежищ. Эта магия принадлежит к числу постоянно действующей, и каждый такой дом продолжает быть связанным со своим Хранителем всё время, пока заклинание действует. Каждое такое убежище забирает у мага силы—не так много, если оно одно, но . .Джеймс не захотел, чтобы я стал Хранителем не из каприза или не от недоверия. Он опасался за меня. И в этом был смысл. Тогда я предложил Сириуса. Ремус не подходил, потому что неконтролируем в волчьей фазе. А Блэк мог бы жить то у Поттера, то в своём собственном, хорошо защищённом доме. Джеймс согласился и пообещал мне, что на днях сделает Хранителем Сириуса. Я попросил его послать Батильде Патронус с сообщением, что заболел Гарри, и что лучше с недельку не приходить в гости, чтобы не заразиться. На самом деле после смены Хранителя она и так не смогла бы проникнуть в дом. Но я хотел, чтобы она как можно дольше не знала, что её разоблачили.
- Постойте, но Блэк всё же оказался предателем! Только Хранитель мог впустить… Как вы это просмотрели?
- Конечно, это моя вина, но… В тот же вечер я пригласил Сириуса и Ремуса в свой кабинет. И я, конечно, проверил их легилименцией.
- И?
- Ни Блэк, ни Люпин тогда, в тот день, предателями не были! Или кто-то из них оказался окклюменистом посильнее вас.
- НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!
- И мне тоже это кажется маловероятным. Я объяснил Блэку всю серьёзность ситуации, всю ответственность, которая будет лежать на нём. Он сказал, что постарается переехать жить к Поттерам как можно скорее. И что будет очень осторожен. На следующий день Джеймс послал мне своего Патронуса, который сообщил, что всё прошло успешно, и что у их дома новый Хранитель. Я решил, что можно успокоиться на некоторое время. Я был занят делами Ордена, а так же поисками нового жилища для Поттеров. И через пять дней ... это всё произошло.
- То есть получается, что Сириус попался темнолордовцам уже после того, как стал Хранителем. И он не выдержал. Или попал под Империус..
- Да, скорее всего.
- Но миссис Бэгшот! Она понесла наказание за своё предательство?
Дамблдор сложил пальцы домиком. Снейпа всегда бесила эта его манера—Директор почему-то напоминал этим ему врача – психиатра. Правда, этих врачей Снейп видел только на экране телевизора, а не в жизни, хотя вполне подходил под критерии их пациента.
- Знаете, тела Лили и Джеймса поместили в доме Батильды – она сама предложила это. Я пришёл туда…Она так плакала! Это было так искренне. Это слепая старуха—она рыдала , как ребёнок…Да, у меня было твёрдое намерение узнать правду и отдать её в руки правосудия, но, знаете, Северус…Когда я увидел, как она плачет, я понял, что не смогу это сделать. . Она уже тогда была очень стара и очень больна. Я думаю, она не вполне отвечала за свои поступки, когда писала эти письма. Когда-то она была прекрасным человеком и замечательным историком, и, если бы она умерла в Азкабане—это не вернуло бы Джеймса и Лили. К тому же, я вовсе не уверен, что её письма сыграли какую -то роль в том, что произошло. Блэк мог попасться Волдеморту и без её помощи. Как я слышал, он не исполнил своего обещания переехать к Поттерам и тихо сидеть вместе с ними дома. Она продолжал летать на своём…как его..мотоцикле.
«Ещё один инфантильный дебил!» -- подумал Снейп.
- А как вам удалось так быстро узнать про…про то, что случилось в ту ночь?—спросил он.
- Батильда прислала мне Патронуса – как только услышала взрыв. Я как раз вышел, простите, в туалет в это время, и, когда я возвращался в Большой Зал, ко мне пришло это известие.
- А почему вы не аппарировали туда сами? – спросил Снейп с упрёком. – Почему послали Хагрида?
Дамблдор посмотрел на часы:
- Простите, Северус, но у меня с минуты на минуту должен быть посетитель.
- Да, благодарю вас, господин Директор.
И Снейп вышел из кабинета. Конечно, он узнал вовсе не всё, и, когда он обдумал то, что узнал, вопросов у него появилось ещё немало. Но он понимал, что больше ничего существенного ему от Директора узнать не удастся. Это было ясно по тону, каким Дамблдор сообщил ему о посетителе – причём, скорее всего, никого он в этот вечер не ждал, а просто хотел избавиться от Снейпа .
Действие зелья отходило, как отходит наркоз. Снейп боролся с соблазном допить то, что осталось в пробирке. И, придя к себе, он поспешно уничтожил остатки зелья взмахом палочки.
«Откуда же тогда Петтигрю узнал, что Сириус предал своих охраняемых? - думал Снейп. -- В заметке писали, что он упрекал Блэка...Неужели Джеймс или Сириус могли выдать постороннему человеку такую важную тайну?» Но на этот вопрос он не мог ответить, как и на множество других.
Теперь в коллекции тех, кого он ненавидел, появилась ещё и Батильда Бэгшот, которую он представлял себе ещё довольно молодой и полной сил — такой, какой она была изображена в энциклопедии. Но, представляя её слепой и слабоумной старухой, Снейп понимал, что, как и Директор, не смог бы отомстить ей за предательство.
Он, конечно, собирался проигнорировать традиционный банкет, соединённый в этом году с празднованием годовщины Победы. Но Директор вызвал его накануне в кабинет.
-Я понимаю, что вам не хочется веселиться завтра, -- сказал Дамблдор участливо.—Но я снова прошу вас присутствовать на вечеринке. Это внеслужебное время и я не могу вас заставлять, но подумайте сами. Если вы не придёте на банкет, коллеги скорее всего решат, что вы скорбите по вашему бывшему покровителю. Вы знаете, какие о вас ходят слухи. Я всё делаю, чтобы успокоить профессоров и многих родителей, но это сложно.
- Я понял.
Снейп думал о том, что год назад он из - за такого банкета не оказался вместе с Волдемортом в Годриковой Впадине. Правда, совсем не факт, что ему удалось бы спасти Лили. Но -- кто знает? Ему было тошно слушать Дамблдора, и он согласился, просто, чтобы скорее закончить эту сцену.
На этой вечеринке Снейп сидел с каменным лицом. Гораздо больше обвинений в Чёрной Магии его пугало, что кто - то мог бы и понять, что эта ночь на самом деле для него значит. Слагхорн не пришёл. Дамблдор стоя произносил речь:
- Их вклад.. . их подвиг. . . будут помнить всегда. . . пожертвовали жизнью. . .
В конце он вытер слёзы красивым вышитым платком. И маги начали веселиться. Снейп чувствовал, что ненавидит их всех.
Как только коллеги достаточно расслабились, Снейп потихоньку ушёл из замка и отправился в Хогсмид. Откуда аппарировал в Годрикову Впадину. Он в первый раз за год покинул территорию Хогвартса.
Здесь, на кладбище, он ещё не был ни разу. Он быстро нашёл плиту Поттеров. Это было совсем не трудно, на ней лежал гора немного завядших цветов. Больше всего, конечно, лилий. Было ясно, что цветы сюда приносят не только в памятные даты. «Завтра тут будут толпы народа, -- думал Снейп с отвращением.-- Пресса. . . Речи, наверное, снова будут произносить. Может, и Министр появится».
У него было чувство, что он пришёл в гости в дом, где его не хотят видеть. Они и там были вдвоём. «Какого дементора я здесь !? – думал Снейп.-- Мне здесь не место». Но он продолжал стоять и смотреть на неясные в темноте цветы. Потому что ему казалось, что она где-то рядом.
И в эту ночь он окончательно решил, что выяснит всё, что можно по поводу всей этой истории, которая привела к гибели его любимой девушки. Он чувствовал, что должен разобраться во всём сам. И того, что он узнал от Директора, ему было мало.


@темы: 2 Виды расставания

URL
Комментарии
2012-02-28 в 10:02 

Yugoza
гениально!

2012-03-02 в 01:05 

Ой, спасибо!
Ещё один грустный кусок, и дальше будет в общем -то повеселее....

URL
   

viv_with_wings

главная